Стихи Александра Ерёмина

Пустынник
Антоний Великий, прп.


Искал духовную лишь радость,
Антоний с самых юных лет,
Душой всецело устремляясь,
В жизнь воплотить Христов Завет.
 
Вся суета его томила
И он один бывать любил,
Когда с Христом душа пребыла,
Его, по мере детских сил.
 
Он к чистоте души стремился,
Все добродетели стяжать
И по возможности постился,
Плоть тренируясь подчинять.
 
А в двадцать лет один остался,
С своею маленькой сестрой
И так богатым оказался,
Приняв удел наследный свой.
 
Но жизнью новой тяготился -
Большим хозяйством управлять.
Как прежде, в храме лишь молился,
Любя все службы посещать.
 
И раз услышал снова строки,
Слова Спасителя Христа,
Что к совершенству путь высокий,
Пройдёт, отвергший лишь себя.
 
Оставит кто своё богатство
И за Христом, взяв Крест пойдёт,
Тот с Ним разделит Его Царство
И в Славу Господа войдёт.
 
И сердце юноши открылось,
На высший Господа призыв
И за Христом идти решилось,
Земных богатств себя лишив.
 
Продав, по выходе, именье,
Все деньги нищим он раздал,
Сестру отдав на попеченье,
Девицам местных христиан.
 
А сам избрал себе жилище,
У поселенья на краю.
Хлеб с солью была его пища,
Благодаря его труду.
 
Творил всегдашнюю молитву,
Что никогда не прекращал
И против помыслов вёл битву,
Что враг коварный прилагал.
 
И видя, что он побеждаем,
Явился видимо сам бес,
Чтоб был Антоний искушаем
И превознёсся до Небес.
 
Подвижник юный не смутился,
А Бога возблагодарил …
И бес бесследно растворился,
И вновь себя сам посрамил.
 
Избрал Антоний подвиг выше,
В одну вселившись из гробниц:
Друг приносил один лишь пищу,
Иных же не было там лиц.
 
Но не оставил бес в покое,
А войско чёрное собрал
И предал юношу побоям,
Что тот, как мёртвый уж лежал.
 
Найдя его, друг, полумёртвым,
Скорей в селение отнёс
И над избитым, распростёртым,
Друзья пролили много слёз.
 
Антоний же очнулся ночью
И друга еле упросил,
Предать его вновь одиночью,
В безмолвном сумраке могил.
 
В гробнице лёжа он молился,
Не в силах что-либо поднять …,
А бес тот пуще разозлился,
Не может, что с ним совладать.
 
Раздался гром и вызвал грохот,
Обрушив камни вечных стен
И в брешь ворвался страшный рокот,
Спешащих львов, волков, гиен …
 
И скоро твари обступили,
Не покорившегося им,
Кусали, жалили, давили …
И был жестоко он раним.
 
И закричал сквозь рёв подвижник:
«Знать вам дано так мало сил,
Что не лишили ещё жизни …
Ведь мог убить бы и один.»
 
И тут, гробницы свод раскрылся
И мрак рассеял светлый луч …
Звериный лик, вдруг растворился,
От ветра, как скопленье туч.
 
И боль телесная утихла,
И воцарилась тишина
И вдруг, сама собой возникла,
Опять вся целая стена.
 
Антоний Светом исцелённый,
Тогда у Господа спросил:
«Я долго был врагом пленённый,
Что раньше, Ты не приходил?!»
 
И отвечал Христос из Света:
«С тобою долго я стою,
Зря исполнение Завета
И верность стойкую твою.»
 
Антоний встал совсем здоровый,
В нём оказалось больше сил,
Чем был борьбою он лишённый,
Когда бес муками томил.
 
И получив так подкрепленье,
Всех духов злобы побеждать,
В душе родилось дерзновенье
И больший подвиг совершать.
 
Пошёл вовнутрь большой пустыни,
К ещё безвестной всем горе,
Где одни гады только жили
И там предался весь мольбе.
 
Лет двадцать жил в уединенье,
Он вдалеке от всех людей,
С врагом невидимым в сраженье
И духом стал ещё сильней.
 
И потому Господь промыслил,
Чтоб и других он наставлял,
Вверх восходить к духовным высям,
Средь духов злобы острых скал.
 
И на горе росли шатрами,
Учеников монастыри.
И веру славили делами
И за пределы той земли.
 
Пришло и к ним гонений время,
Навёл, что царь Максимиан:
Все христиане несли бремя,
Жестоких мук и лютых ран.
 
Когда же всех в Александрию,
Христовых агнцев повели
И старец следовал за ними,
Не пряча к Господу любви.
 
Хоть жил он веру не скрывая,
Что как они - христианин
И судьям вызов тем бросая …
Но ними был пренебрежим.
 
Бог сохранил его для пользы,
Ещё остававшихся живых,
Как аромат чудесной розы,
Что пробуждает цвет в других.
 
Антоний снова возвратился,
На гору чудо-монастырь,
Ещё усерднее трудился,
Христов, как воин-богатырь.
 
И просвещал Бог чудесами,
Всех исцеляя чрез него:
Всех исстрадавшихся скорбями,
Не оставляя никого.
 
И вновь бежал Антоний славы,
Во внутрь пустыни глубины:
Нашёл ручей и рядом пальмы,
У дикой каменной горы.
 
Путём тем только сарацины,
Лишь проходили иногда
И ему хлеба приносили,
Величье зря его труда.
 
Антоний был, как Духа крепость,
Против бесовской злобной тьмы,
И отражал её свирепость,
Огнём преискренней мольбы.
 
И вверив жизнь всецело Богу,
От смерти он не убегал,
Чем нападенья бесов много,
Живою верой побеждал.
 
И старца снова отыскали
Среди песков ученики
И внутрь пустыни прибегали,
Свершая подвиги пути.
 
Всяк был Антонием утешен
И всяк по силам умудрён,
И путь не был их безуспешен,
Духовной пользой освящён.
 
Антоний чистою душою,
И откровенья Божьи зрел …
И чистой, пламенной любовью,
Души вокруг незримо грел.
 
Всем сердце чистое сияло,
Из кроткой, старческой груди
И лицо свет тот отражало,
Тепло даря святой любви.
 
Он, не обученный наукам,
Всегда был выше мудрецов,
Не оставаясь кем поруган,
Сам вразумлял всех хитрецов.
 
Царь Константин с ним жаждал встречи,
Как со известным всем святым,
Но не любитель пышной речи,
Пребыл Антоний недвижим.
 
И лишь письмо царю отправил,
Где поучал не забывать,
Что для царей иных нет правил
И им пред Богом отвечать.
 
Призвал царя творить всем милость:
Всех нищих, сирых накормить …
Следить, чтоб только справедливость,
Могла в судах его царить.
 
Пустынножителю открылось,
Когда смерть плоть его возьмёт.
И в год, когда жизнь завершилась,
Он свой дожил сто пятый год.
 
Друзьям двум верным заповедал,
Сокрыв от всех похоронить,
Чтобы о том никто не ведал,
Где он останками лежит.
 
Не пожелал так почесть видеть
И после смерти сей отец.
Был погребён в простейшем виде,
Обыкновенный, как простец.

*     *      *

|

 0